Партитура жизни: Римский-Корсаков

«Сухарь», — говорили про этого высокого худого старика с прямой несгибаемой спиной «будто аршин проглотил», морщинистым лицом, седой окладистой бородой, двумя парами стильных очков на носу и в сюртуке как из «бабушкиного сундука». Голос громкий, гудящий, низкий, шаг уверенный и быстрый. В прошлом — моряк, прошедший бури и штормы.
За окошком террор и покушения на царя, а он сочиняет оперы-сказки для взрослых, да какие! Тонкие, поэтичные, наполненные совершенством. А на седьмом десятке академист и продолжатель традиций вдруг окажется в передовиках модернизма. Молодых гениев опередит пожилой консерватор Римский-Корсаков. Но как это возможно?
Автор Ольга Сирота
Текст читает Андрей Ноздреватых
Звукорежиссёр Андрей Леонтьев

Выходит

  • По будням в 10:10
  • По выходным в 04:10
Партитура жизни: Римский-Корсаков

Табула пятая. Линии жизни

В двух сотнях вёрст от Петербурга, в городе, окружённом болотами и глухими лесами, одинокий мальчик часами стоит у окна. Он смотрит, как ветер гонит волны по разлившейся в половодье речке Тихвинке. Каждую весну она превращается в огромный бурлящий поток, его дом на набережной — в корабль, а детская, которая разместилась в мезонине, в рубку корабля.

Табула четвёртая. Родовое древо

«Брось эту блажную мысль. Не женись. Нельзя надеяться на женскую верность», — вразумляет ловелас Корсаков своего темнокожего друга Ибрагима. Разговор происходит на страницах романа Пушкина «Арап Петра Великого», но за героями стоят вполне реальные люди: прапрадед композитора Римского-Корсакова и прадед поэта, Ганнибал.

Табула третья. Мамаичка

Восемь букв, но сколько же в них нежности и тепла! Мамаичка — так называл свою матушку Ника Римский-Корсаков. Она подарила ему жизнь, сохранила крестильную рубашечку с вышитым фамильным гербом, вязаную ажурную распашонку и даже детские рисунки.

Табула вторая. География гениальности

Пара сотен километров на северо-восток от Питера, и вот уже вместо Невы, одетой в гранит, скромная Тихвинка, заросшая осокой, камышом да лопухами. Её воды бороздят стаи скромных уток и гордых гусей, а вдоль берегов выстроились одноэтажные деревянные дома со ставнями и резными мезонинами.

Табула первая. Человек в футляре

Вечаша. В звуках этих слышится что-то древнее, архаичное. Под стать слову и старый парк с липовыми аллеями. Озеро, заросшее камышом, и дом: тяжёлый, неуклюжий, старомодный. Здесь, на Псковщине, среди мошек и комарья, много лет снимал дачу Николай Андреевич Римский-Корсаков.