Каретников Николай Николаевич

28.06.1930 – 09.10.1994
Композитора Николая Каретникова называют духовным проводником советского авангарда, вкладывая в эклектичное определение творческого письма мастера глубокий философский смысл.
В творчестве Николая Каретникова соединились, казалось бы, совершенно несовместимые, полярные черты. С одной стороны, он — пионер советского музыкального авангарда, одним из первых в СССР обратившийся к запрещенным тогда в стране новейшим западным системам композиции — додекафонии и серийной технике. С другой — почти полностью посвятил себя православию, создав ряд крупных духовно-религиозных произведений. Причем, обе эти, вроде бы, абсолютно противоположные и взаимоисключающие друг друга сферы очень гармонично сплелись в его музыке, звучащей в целом напряженно и драматично, как и свойственно модернизму, и в то же время — удивительно возвышенно и человечно, что всегда было присуще именно церковным песнопениям.
Вся его жизнь распределилась между двумя краеугольными вехами — оттепелью 60-х и перестройкой 80-х, определившими его судьбу. После первой он впал в немилость властей и стал внутренним диссидентом, после второй обрел новое дыхание и надежду на творческий ренессанс, но так и не успел воплотить все задуманное.
Каретников — коренной москвич. Его отец, артист театра оперетты, преподавал вокал в Московской консерватории вместе со знаменитой оперной дивой Дейша-Сионицкой, которая усыновила своего молодого коллегу, хотя имела и собственного сына. От своей приемной бабушки Николай унаследовал старинный рояль, клавиш которого касались пальцы Чайковского, Римского-Корсакова, Рахманинова. На нем же он импровизирует с детства, а после войны и эвакуации продолжает играть, учась уже в Центральной музыкальной школе. Здесь талантливого мальчика замечает профессор Шебалин и берет в свой консерваторский класс, из которого вышли также Хренников, Фельцман, Пахмутова, Чичков, Денисов, Губайдулина, Мокроусов и другие замечательные мастера. Окончив консерваторию в 1953 году, всего через месяц после смерти Сталина, Каретников сочиняет музыку в традиционно-академическом ключе, имеющую определенный успех — ораторию «Юлиус Фучик», балет «Геологи», поставленный в Большом театре и другие. Однако его взгляды и мировоззрение вскоре резко меняются.
Огромное влияние на него оказывают лекции музыковеда Филиппа Гершковича, единственного советского музыканта, учившегося в Австрии у нововенцев Берга и Веберна. Интерес к этим «запрещенным» авторам усиливают гастроли в Москве пианиста Глена Гульда, включившего их в свою программу. Наконец, тогда же он знакомится с протоиереем Николаем Голубцовым, крестившим дочь Сталина Светлану, духовным наставником пианистки Юдиной, другом и учителем проповедника Александра Меня. Все эти события коренным образом меняют творческие интересы молодого композитора. Он начинает писать додекафонную музыку на основе стиля Шенберга и параллельно обращается к православному церковному пению. Двум этим составляющим он остается верен до конца жизни. Рубежным здесь становится его балет «Ванина Ванини» (1962), тоже поставленный в Большом театре, но вскоре снятый с репертуара и разделивший творческий путь автора строго пополам — на до и после. С тех пор его произведения попадают под запрет, не исполняются, не издаются, ложатся «в стол». В их числе 3-я и 4-я симфонии, Духовные хоры памяти Пастернака, опера «Мистерия апостола Павла». И тогда он обращается к кино и театру, где его музыка находит достойное применение в фильмах «Мир входящему», «Скверный анекдот», «Легенда о Тиле», спектаклях «Десять дней, которые потрясли мир», «Тевье-молочник»… Лишь в конце перестройки она вновь начинают появляться на театральной и концертной сцене, как на родине, так и за рубежом, хотя до сих пор остается еще мало известной широкой публике. В начале 90-х Каретников вновь обращается к инструментальной и хоровой музыке, работает над 2-й камерной симфонией, оставшейся, увы, неоконченной.
Он умер в своей родной Москве, которую покидал очень редко, и похоронен на Кунцевском кладбище, где также покоятся пианисты Зак и Флиэр, певцы Мартынов и Ободзинский, дирижер Силантьев, а также популярные композиторы -песенники Кац, Листов, Птичкин и Молчанов, с которым он, кстати, вместе учился в консерватории.
Текст — Анатолий Лысенков.