Березовский Максим Созонтович

27.10.1745 – 24.03.1777
Он был увенчан музыкальными лаврами в Италии, но оказался не востребован на родине и рано умер при трагических обстоятельствах.
Его короткая жизнь — всего 31 год с половиной, как и у Шуберта, — полна тайн и загадок. Неизвестны ни точное место его рождения, ни причина ранней смерти. Из его произведений, большая часть которых утеряна, до нас дошли лишь единицы, хотя при жизни автора все они с успехом исполнялись и в России, и в Европе. Но даже то немногое, что сохранилось, свидетельствует о высочайшем художественном мастерстве этого композитора, стоявшего на одном уровне с ведущими европейскими классиками того времени. Недаром он был удостоен, вслед за Моцартом, звания почетного члена Болонский филармонической академии — одного из самых престижных музыкальных заведений XVIII века.
Детство Березовский провел, а скорее всего и родился, в Глухове. Из этого небольшого города на севере Малороссии, расположенного всего в 40 км от России, вышли также композиторы Шапорин и Бортнянский, русский посол в Вене князь Разумовский — друг и меценат Бетховена, посвятившего ему две свои симфонии и три струнных квартета, и другие видные деятели культуры. Знаменитая глуховская певческая школа, основанная в 1738 году, подбирала и готовила музыкальные кадры для всей Российской империи, и прежде всего — для столицы. Туда, в Петербург отправляют и 13-летнего Максима, где он служит в капелле наследника трона Петра Федоровича в качестве певца и скрипача. Там же он занимается композицией с итальянскими педагогами и сам начинает сочинять, в основном духовные хоровые концерты — наиболее распространенный жанр в профессиональной русской музыке того времени — и сразу же добивается огромного успеха в этих сочинениях на религиозные тексты. Истинный шедевр среди них — знаменитый траурный концерт «Не отвержи мене во время старости» на стихи 70-го библейского псалма, поражающий своей психологической глубиной, проникновенной мелодичностью и огромной силой эмоционального воздействия. Удивительно, что это произведение, предвосхищающее созданный лишь через 30 лет «Реквием» Моцарта, написано совсем еще молодым человеком, вероятно, предчувствовавшим свою раннюю смерть. Концерт стал, по всей видимости, откликом на свержение и гибель Петра III сторонниками его супруги Екатерины II.
Согласно указу императора, принятому им еще до переворота, Березовский в числе других придворных талантов отправляется на учебу в Италию, где осваивает музыкальное искусство под руководством всемирно уважаемого болонского педагога падре Мартини, у которого учились также Моцарт, сын Баха Иоганн Кристиан, чех Мысливечек и другие знаменитые музыканты. Получив первым среди русских композиторов звание академика Болоньи, он успешно осваивает все основные европейски жанры музыки — оперу, симфонию, сонату и другие, в которых практически ничем не уступает своим современникам-иностранцам. Его опера «Демофонт» с успехом идет в театре итальянского порта Ливорно. Казалось бы, впереди у него новые яркие достижения и победы. Но неожиданно этот творческий взлет прерывается срочным возвращением на родину, где его ждет довольно прохладный прием, никак не соответствующий его академическому статусу, а далее зависть и козни придворных, безработица, болезнь, нищета, вероятное самоубийство и полное забвение. Чем вызван столь резкий поворот, непонятно. Ведь его младший друг и коллега Дмитрий Бортнянский еще около 10 лет пробудет в Италии, где поставит немало своих опер, и только потом вернется в Петербург, возглавит там Придворную певческую капеллу и проживет в почете и уважении до глубокой старости.
Одно из объяснений предложил поэт Нестор Кукольник, автор стихов к глинкинскому циклу «Прощание с Петербургом». Согласно ему, тут замешана женщина, княжна Тараканова, которую императрица Екатерина II выманила на родину из Италии с помощью Березовского, а далее — «мавр сделал свое дело»… Другая версия принадлежит режиссеру Тарковскому в его фильме «Ностальгия», герой которого в исполнении Олега Янковского ищет следы пребывания за границей русского крепостного музыканта и сам становится его альтер-эго. И таких гипотез, наверное, будет еще немало, как и появления утерянных произведений композитора, одно из которых, кстати, было обнаружено совсем недавно, уже в нашем веке.
Текст — Анатолий Лысенков.